но Дороти не теряла надежды найти свою половинку, и счастье в конце концов ей улыбнулось.
Женщина была хорошо обеспечена материально, поскольку на протяжении более десяти лет работала бухгалтером у крупного фермера Джеймса Витина (James Whitin), владевшего мельницей в районе Норт-Аксбридж (North Uxbridge) в 25 км южнее Нортборо. Теперь же она получила возможность отложить в сторону карандаш и очки и пожить, наконец-то, в своё удовольствие! Все друзья и знакомые Дороти — и прежде всего родные сёстры Гретхен Флеминг (Gretchen Fleming) и Ева Нелсон (Eva Nelson) — радовались тому, что теперь-то она будет по-настоящему счастлива. Ведь она это заслужила!
Дороти Энн Лемке в 49 лет была женщиной довольно импозантной, из тех, о ком говорят, что и в 45 она ягодка опять. Но главное её достоинство, хотя и незаметное на первый взгляд, заключалось не во внешности и темпераменте, а в весьма приличных сбережениях, накопленных праведными трудами за несколько десятилетий.
Однако минули четыре дня, и Гретхен Флеминг увидела на пороге собственного дома жениха Дороти — того самого Корнелиуса Пирсона, с которым сестра должна была уже оформить брак. Смущаясь и запинаясь, Корнелиус рассказал Гретхен историю о том, что невеста сбежала от него с неким мужчиной по фамилии Джексон. Она даже не захотела объясниться, а лишь ограничилась запиской, оставленной в автомашине. Свой гардероб, так и не извлечённый из чемоданов, она попросила возвратить Гретхен, что он — Корнелиус Пирсон — сейчас и делает.
Мужчина занёс в дом два больших чемодана, один поменьше и массивную кожаную сумку. Он потел, смущался, старался не смотреть Гретхен в глаза и явно тяготился отведённой ему ролью.
Маленький толстенький Корнелиус Пирсон воистину являлся гением места. В роли брошенного жениха он казался несчастным, жалким и в своей униженности был очень убедителен. Его хотелось обнять и плакать…
Лишь по прошествии нескольких часов, уже после отъезда бывшего жениха сестры, Гретхен сообразила, что рассказ Пирсона звучал дико и совершенно недостоверно. Не могла Дороти бросить человека, к которому относилась с искренней симпатией, которому написала десятки нежных писем… И как бросить? Даже не поговорив, ограничившись запиской. Ева, вторая сестра Дороти, во всём согласилась с Гретхен. Сёстры пришли к выводу, что рассказ Пирсона явно лжив, но что именно тот пожелал скрыть и почему?
Старшие сёстры Дороти Лемке: Гретхен Флеминг (слева) и Ева Нелсон.
Через несколько дней Гретхен получила письмо Дороти, в котором та довольно сумбурно и непоследовательно объясняла причину расставания с Корнелиусом Пирсоном и рассказывала о встрече с необычным мужчиной, за которого намерена выйти замуж в ближайшее время. Хотя почерк в целом походил на почерк Дороти, сёстры усомнились в том, что письмо действительно написала Дороти. Некоторые обороты совершенно не соответствовали её речи, а кроме того, путаное и непоследовательное повествование мало походило на присущую ей рациональную и последовательную манеру излагать собственные мысли.
Второе письмо, полученное Гретхен Флеминг спустя четыре дня после первого, было посвящено предстоящей поездке Дороти за границу. Из него можно было заключить, что её новый жених имеет бизнес-интересы в Европе и Китае, а потому Дороти будет сопровождать его в намеченных поездках. Послание это по своей тональности и содержанию выглядело ещё менее достоверным, нежели первое.
Встревоженные сёстры, обсудив содержание писем, сошлись в том, что Дороти с большой вероятностью попала в беду и её следует отыскать. Женщины отправились в городскую полицию и рассказали всё, что им было известно о предполагаемом муже исчезнувшей сестры. Звали его Корнелиус Орвин Пирсон (Cornelius Orvin Pierson), и познакомился он с Дороти через брачное агентство «American Friendship Society», офис которого находился в городе Детройте.
В полиции внимательно выслушали женщин и сделали запрос в банк, в котором Дороти в день отъезда закрыла депозит. Выяснилось, что женщина получила на руки 1533 доллара 1 цент — более чем достаточная сумма для того, чтобы стать мотивом ограбления. Из полицейского департамента Нортборо в адрес полиции Детройта был направлен запрос на установление личности и места проживания Корнелиуса Пирсона, познакомившегося с Дороти Лемке через брачное агентство «American Friendship Society».
Буквально в те же самые дни — речь идёт о 20 и 21 августа — важные события произошли в Парк-Ридже, том самом городе в штате Иллинойс, где проживала семья Эйчер. Там ранним вечером 20 августа на пороге пустовавшего дома Эйчер совершенно неожиданно появился некий мужчина, открывший входную дверь своим ключом и вошедший внутрь так, словно он там жил. По счастливой случайности свидетелями его появления стали соседи, которые немедленно оповестили полицию о появлении подозрительного человека. Соседи не знали, повинен ли этот человек в чём-либо предосудительном, но хорошо помнили, как несколько недель назад частный детектив расспрашивал их об обстоятельствах жизни и бракосочетания Асты Эйчер.
Минут через пять или даже скорее перед домом остановился полицейский автомобиль с двумя патрульными в форме. Один из них постучал в дверь, которую открыл невысокий полный, джентльмен, явно удивившийся появлению человека в мундире с красивой медной бляхой на груди. Толстяк заявил, что является мужем владелицы дома, и предъявил водительские права на имя Корнелиуса Пирсона и генеральную доверенность на совершение любых сделок от имени Асты Пирсон. Цель своего появления в Парк-Ридже он объяснил без долгих разглагольствований — надо продать дом, поскольку Аста и дети жить здесь больше не будут.
На вопрос патрульного, почему не приехала сама Аста Пирсон, мужчина здраво ответил, что жена сейчас находится в штате Колорадо более чем за полторы тысячи км от Парк-Риджа и готовит детей к школе, она никак не может находиться одновременно в разных местах. Между тем, дом надлежит подготовить к продаже, и кто же будет этим заниматься? Назавтра у него назначена встреча с риэлтором, а сейчас он планировал отдохнуть с дороги и рассортировать кое-какие мелкие вещи… Пирсон выглядел спокойным и говорил очень убедительно. Кроме того, внешность он имел самую безобидную, какую только можно представить — на голову ниже здоровяка-патрульного, толстый, рыхлый, постоянно потеющий, в дурацких круглых очках, делавших его похожим на учителя очень-очень-очень средней школы из глухой провинции. В общем, эталонный ботаник, явно не грабитель из тёмной аллеи и не вор-домушник…
Полицейский патруль.
Пока один полицейский разговаривал с Пирсоном у входной двери, второй записал номер автомашины, припаркованной у дома. Сделал он это без всякой осознанной цели, просто сработал профессиональный навык.
Разговор с Пирсоном не занял много времени, и уже минут через 5—7 после прибытия патруль укатил восвояси. Выезд этот был зарегистрирован в дежурном журнале, но внимания к себе поначалу не привлёк, поскольку ничего криминального проверка не выявила. Лишь через несколько часов начальник полиции Джонсон, пролистав журнал, обратил внимание на знакомые фамилии — Эйчер и Пирсон. Ему потребовалось некоторое время на то, чтобы припомнить, в связи с чем эти фамилии упоминались ранее, он даже поднялся в свой кабинет и отыскал в столе меморандум частного детектива О'Нила. Сообразив, что в Парк-Ридже появился тот самый Корнелиус Пирсон, что семью неделями ранее увёз в неизвестном направлении троих детей Асты Эйчер, Джонсон распорядился немедленно доставить в здание полиции толстого джентльмена для беседы.
Патрульные вновь отправились по известному адресу и возвратились через четверть часа обескураженные. Дом Эйчеров был заперт, свет в окнах не горел, автомобиль Пирсона отсутствовал. Патрульные догадались обратиться к соседям с вопросом, когда уехал мистер Пирсон, и оказалось, что тот покинул дом сразу же после их отъезда, буквально через пять минут!
И вот тут следует отдать должное начальнику полиции Джонсону, быстро сообразившему, точнее, заподозрившему, что стремительность отъезда таинственного мистера Пирсона имеет под собой некую серьёзную причину. В англо-американском праве существует примечательный логический постулат, гласящий, что бегство с места преступления свидетельствует о виновности беглеца. Разумеется, это не аксиома, да и дом семьи Эйчер ещё никто не объявлял местом преступления, но скорый отъезд человека после разговора с полицейским патрулём
